Я - не работорговец

В ноябре 2013 года я инициировал публикацию «Открытого письма» на имя Президента Республики Узбекистан о недостатках в деятельности посольства Узбекистана в России.

Сообщенные мною факты, вероятно, нашли подтверждение — впоследствии посол Зиядулла  Пулатходжаев был снят и назначен Акмал Сайдакбарович Камалов  в середине 2014 года. Необходимо отметить, что эти меры оказались эффективны: работа посольства в России улучшилась в некоторых направлениях, и даже не взирая на такие тяжелые последствия  для меня лично, я даже сейчас не жалею, что в свое время выступил с критикой.

С 2013 года бывший посол изыскивал возможности свести со мной счеты и, как выяснилось, с этими целями способствовал возбуждению уголовного дела в отношении меня. Меня обвиняют в том, что я «продал в рабство 19 человек села Турткул и удерживал их паспорта, вымогая сумму в размере 3000 рублей».

Заказной характер данного уголовного дела совершенно очевиден. Заинтересованные в чем угодно, но только не в установлении истины, следователи Ургуткого РУВД  не обращают внимание на вопиющий абсурд некоторых фактов. Какие бы ни были причины их заинтересованности, отклонение от принципов справедливого расследования является одним из ключевых элементов понятия «коррупция» в правоохранительных органах.

1.  Я ни разу не был в селе Турткул. Ни один из 19 пострадавших ни разу меня не видел -  ни в Узбекистане, ни в России. В их показаниях нет ни слова упоминания обо мне вообще.

2.  Работорговлей и вербовкой рабочих на стройки России я никогда не занимался, а напротив, оказывал содействие правоохранительным органам России в борьбе с этими незаконными бизнесами. Этому есть множество подтверждений. Я полагаю, такая странная статья  - 135 УК РУ - была применена в отношении меня в числе множества других уголовных дел, появившихся в последнее время именно по этой статье. Эти дела появились в силу того, что низшие милицейские чины Узбекистана стремятся отчитаться о своей работе по борьбе с мировым злом  -  работорговлей. Работорговля - это явление не надуманное, и Президент Узбекистана неоднократно требовал от органов внутренних дел усилить работу в этом направлении. Но, не имея возможности реально проводить расследования международных преступлений, сотрудники полиции Узбекистана борются с работорговцами «на бумаге», усматривая состав ст. 135 УК УР, где только возможно, и даже там, где это откровенно противоречит здравому смыслу. При этом статистикой раскрываемости преступлений в сфере работорговли вводят Президента в заблуждение относительного реального положения дел.

3. Следствие Ургутского района расследует действия, которые я  якобы совершал, находясь в Петербурге и в отношении лиц, находившихся в Петербурге.

4. Из отрывочных сведений о данном уголовном деле становится очевидна некорректная и субъективная классификация возможных действий обвиняемого и признаков уголовной статьи №135 УК РУ – удержание паспорта с целью понуждения человека к рабскому труду противоречит факту «продажи» паспорта по цене 3000 рублей   (50 долларов - цена несоразмерна возможному  доходу от использования рабского труда). Преступление классифицируется по части 2 -  «торговля людьми в составе группы». Но в деле нет ни одного факта, свидетельствующих о сговоре, подразумевающего четкое распределение ролей между участниками группы. Становится понятно, что подобная субъективная классификация действий носит карательный характер, применена с целью трактовать возможные действия обвиняемого по максимально тяжкой статье (ст. 135, ч.2 предусматривает до 8 лет лишения свободы).

5. В ходе экстрадиционной проверки следователи из Узбекистана не представили ни одного документа, из которого было бы ясно, на основании чего я в 2014 году привлечен к данному уголовному делу. Дело было возбуждено в году в отношении трех жителей села Турткул в ноябре 2013 года.

По имеющимся у меня сведениям, я стал участником дела в результате наговора одного человека, также проходящим по нему в качестве обвиняемого  и сейчас скрывающегося от следствия – Омона Ахадова. Показания в отношении меня он дал следствию заочно, находясь в Петербурге,  посторонним гражданским лицам, не имеющим право на проведение следственных действий и опрос подозреваемых и обвиняемых. Несмотря на это, следствие принимает эти, полученные  с процессуальными нарушениями показания, поскольку они поступаю в Ургутское РУВД через диппочту Посольства Узбекистана, по инициативе посла З. Пулатходжаева, устремившего свести со мной счеты за открытое письмо Президенту и публичную критику.

Я подозреваю, что Омон Ахадов оговорил меня, находясь под давлением, по требованию сотрудников  Посольства. Однако, точных причин выяснить невозможно -  Омон находится в розыске и никто не знает о его местонахождении. Двое других участников группы, в отношении которых изначально было возбуждено дело и которые отбывают срок, о моем существовании даже не в курсе.

Я не знаю, о чем сообщил Омон Ахадов сотрудникам посольства, но он был единственным  человеком из всех участников уголовного дела, с которым я  действительно был знаком.  Знакомство состоялось в мае 2013 года. Зная о том, что я занимаюсь правозащитной деятельностью, в мае 2013 года через общих знакомых  Омон обратился ко мне с просьбой возврата паспортов узбеков, изъятых и задержанных правоохранительными органами  Петербурга.  Жители села Турткул не могли из-за этого покинуть Россию, чтобы вернуться на родину.  Омону Ахадову была оказана консультация,  и поддержка в составлении официальных заявлений в УФМС  Санкт-Петербурга и полицию Невского района. Заявления приняты и зарегистрированы официальными органами в установленном законом порядке, о чем имеются записи в книге учета. На тот момент я и не  представлял, что эти события могут быть трактованы против меня таким чудовищным образом. Прошу в целях установлении истины в рамках следствия опросить данных  сотрудников правоохранительных органов и УФМС СПб, которые занимались паспортами узбеков из села Турткул. Необходимы их свидетельства – при каких обстоятельствах были изъяты паспорта и на каком основании удерживались.

В деле также содержится множество противоречий и путаницы. Так, например, я с удивлением узнал, что в 2014 году в отношении меня была применена амнистия, а после этого, в 2013 году (!), я «не сделав положительных выводов, снова совершил преступление».

Прошу принять меры и привлечь к ответственности должностных лиц, допустивших нарушили принципа объективности и непредвзятости, сделавших  полномочия, которыми их наделила Республика Узбекистан, инструментом расправы в интересах отдельных групп.  Характер их деяний имеет признаки  самоуправства, коррупционной деятельности и наносит ущерб интересам государства: способствует созданию негативного имиджа страны на международном уровне, ухудшают ситуацию во внутренних делах страны.

Также прошу рассмотреть  вопрос профессиональной пригодности и соответствия занимаемой должности следователей Угуртского РУВД,  предоставляющих в рамках международных правоотношений официальным органам другого государства  - Российской Федерации документы, содержащие множественные фактические, логические и технические ошибки.

С уважением Абдужаббаров М.М.